Официальный сайт альпклуба "Фрилайн"

День 1, 30.04.2005 г.

Подъехали почти под самый подъем, перекусили, и понеслась душа в рай… Подъем был тяжелый, с Димой Писаревым разгружали Наташу вплоть до того, что тащили ее рюкзак по очереди, потом она раскачалась и оставшуюся часть пути прошла сама. Дима остался в лагере, мы с Мишей Поповым и Олегом Гугуевым спустились чуть ниже – помочь народу с грузом. Я вытаскивал рюкзак Ярика – неплохой рюкзачок, но с очень удобной системой подвески – равномерная разгрузка веса по всей спине давала очень неплохие шансы на долгую и безостановочную ходьбу, только хозяина своего она так и не спасла. Остановились когда стало ясно, что народ дальше идти не сможет. Ночевка: среднее плечо перед перевалом ВЦСПС, погода отвратительная – снег валит непрерывно, температура непонятная – пока стоишь на улице – вроде тепло, стоит засунуть нос в палатку – поднимается ветер и всякая сопутствующая ему мерзость. Видимость низкая – в нескольких метрах человека еще можно разглядеть, дальше – белая мгла. Несмотря на погоду, народ держался бодро: периодически из палаток доносился хохот и всякие прочие признаки успешного начала акклиматизации. Именно в тот момент популярность песенки про Хомячков, коротая выглядит примерно так:

“Шел один Хомяк

Шел другой Хомяк

Шел и целый караван Хомяков…”

начала набирать обороты. Текст песни довольно прост, но при определенном количестве куплетов у слушателей начинают наблюдаться странноватые реакции: слезы, хохот, мольбы прекратить, тихие завывания, впрочем, не лишенные мелодичности. Наконец все угомонились и над лагерем повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра, путающегося в оттяжках палаток, да дружным храпом из палатки Миши и Сергея Евфорицкого.

День 2, 01.05.2005 г.

Утро, перекус, выход. Часть народа остается – кто-то не очень хорошо себя чувствовал, кто-то замешкался со сборами. В общем, группа разбилась на три части: основная ушла вверх, Вадим и Сергей Самсошко шли с небольшим от нас отставанием, а Тырсикова Настя, Гена Дорожкин и Владимир Яковлевич Третьяков остались на месте ночевок. Мы ушли…

(2 часа спустя) Наверное, Бог услышал наши молитвы и выслал нам подкрепление в лице целой команды из Ижевска, которая нас чуть обогнала и почти полчаса любезно пробивала своими могутными телами нам траншею в снегу.

(еще 5 часов спустя) И чего нам на праздники дома не сиделось то? Я конечно понимаю, что увидеть снег в мае, даже не просто увидеть, а вдосталь в нем накупаться – для наших теплых краев непозволительная роскошь, но мне почему-то с каждым шагом вся эта экзотика нравилась все меньше и меньше – ну не умею я ценить таких моментов, особенно когда вся эта лежащая под ногами и падающая со всех сторон белая гадость, на вид кажущаяся такой прекрасной, вдруг принимает тебя по самые… в общем, именно по эти самые; когда ветер со всех сторон пытается кинуть очередную пригоршню снега именно на открытый участок кожи; когда рюкзак старается опрокинуть тебя либо назад, либо вперед, либо вбок, либо неважно куда, важно, что тяжелый, гад, и сам ходить не может; когда…. Да много еще всяких «когда» подобного рода! Когда все оборачивается против тебя и ты лезешь, рвешься из последних сил, чтобы занести этот неблагодарный куль куда-нибудь повыше, оглядываешься и вместо потрясающей картины видишь…. вернее, не видишь ничего вокруг себя, пытаешься понять где верх, а где низ – и безуспешно – это немного выбивает из колеи. Тут опять же очень кстати пришлись слова все из той же песенки про Хомячков: “Лег один Хомяк…” и т.д. Очень живописная картина была: народ шатаясь брел по снегу, единицы периодически вываливались из строя, некоторое время лежали без движения, и лишь только очень внимательный и зоркий наблюдатель мог заметить небольшие конвульсии – по-русски говоря, народ хоть и падал замертво в попытке отдохнуть, но мерзнуть тоже не желал, поэтому усиленно дрыгал руками и ногами, дабы не остыть до температуры окружающей среды. Наконец из белого марева показался долгожданный перевал, люди взбодрились, выпадающих из строя стало гораздо меньше – какой резон валяться на снегу, когда в ста метрах от тебя (гм… 100 метров по высоте, естественно) уже можно будет ставить лагерь. На перемычку вылетели с такой скоростью, будто и не было до этого утомительных часов перехода. Гусева Аленка, Наташа и Рома Серяченко шли тяжко, с частыми и долгими остановками, но выносливость сих доблестных жен и мужей взяла свое и злобный ВЦСПС покорился идущим. Вадим и Серега рисковать не стали, заночевали перед последним подъемом – уже смеркалось, а реальная опасность улететь была даже днем.

Словно стая бульдозеров, мы врылись в склон, орудуя кто ледорубом, кто лопатой, кто пилой, кто (и таких большинство) просто ногами, был даже индивид со сноубордом, который впоследствии провел две страшные ночи в нашей не сильно вентилируемой палатке. Кто же знал, что парень настолько чувствителен ко всякого рода дыму… (причем дым сигарет занимал в то время очень небольшой объем того, чем мы пытались дышать). Скоро вся подготовительная вошкотня закончилась, мы наконец-то поели горячего пюре и благодушно выкурив по сигарете “на после ужина”и вынюхав одну ароматическую свечу и одну ароматическую палочку, завалились спать.

День 3, 02.05.2005 г.

По часам утро, но в палатке стоит полумрак. Это немного насторожило, я вылез и… Все вокруг было покрыто ровным слоем свежевыпавшего снега. Кто бы мог подумать, что невинно падающий снежок может за ночь наделать такие кучи. Движения в лагере не было, что не могло не насторожить. Пришлось снова залезть в палатку, натянуть штурмовые варежки, взяться за лопатку и немного поработать слабым подобием бульдозера. К завтраку все палатки были откопаны и объединены тропинкой (или траншеей?). Москвич Дима вышел на перевал позвонить, попутно захватил рацию и связался с Вадимом, после чего было принято решение спуститься вниз и подбросить их до перевала. Была сформирована ломовая команда, в которую вошли все тот же Дима, Вовчик Миланов, Писарев и я. Побродив по лагерю и собравшись с мыслями, мы рванули наверх, немного пофоткались на перевале и с некоторой неохотой начали спуск – впереди на доске ехал Вовчик, а по его тропе шли мы. Так получилось, что доска у него увязла, и я вышел чуть вперед и потропил по целине, правда, длилось это не очень долго – проваливаясь и съезжая то в одну сторону (склон справа заканчивается скалами, слева – просто очень длинный вынос) – я связался с Вадимом, и радостным голосом (чтобы не сильно огорчать) сообщил, что снег нынче не очень удобен для передвижения, а потому Вадиму следует остаться на месте, дождаться группы Третьякова и, по возможности, более хорошей погоды, и после этого всем вместе валить наверх. Вадим не менее бодрым голосом сказал, что запасы еды и газа у них еще большие, поэтому он с превеликим удовольствием останется ждать, на чем мы попрощались, а наша эвакуационная команда спешно попылила обратно в лагерь. Народ потихоньку оживал, под вечер стал даже вылезать из палаток чтобы глотнуть свежего воздуха. Очередная связь с Вадимом – вторая группа успешно добралась до его палатки и тоже встала лагерем. В палатке – сизый туман, причем довольно густой. Вовчик ничего, еще пока держится, но создается впечатление, что скоро он или сам закурит, или сбежит. Снова палочки, снова “хомячки”, появились первые гости – Ярик, Катя, Рома, Гриша.

За бортом снова изменения декораций – на небо повесили очень много маленьких звездочек и выключили подогрев пола – холодновасто стало…

День 4, 03.05.2005 г.

Утро было красивым: легкий морозец с утра, солнышко проглядывает – благодать! Правда, ближе к обеду морозец перерос в удушающий жар и туман, и снова мороз ближе к ночи. Перед обедом пришли обе группы, ночевавшие внизу. Как оказалось, людям, не рискующим собственным здоровьем, проще сбегать туда и обратно два раза, чем спокойно и неторопливо донести все за один раз, но тут уже кто как привык. Немного передохнув, ребята (Третьяков, Дорожкин, Писарев и Самсошко) собрались и снова рванули вниз – за оставленными вещами. Вовчик, обрадованный тем, что ему больше не придется видеть сигаретного дыма, схватил доску и лопату и ускакал на склон – делать трамплин, правда, Третьяков, поднявшись второй раз, радости его не разделил, и начал выяснять, где палатка, которую он, Владимир Яковлевич, поручил поставить Володе. Палатки не было, зато был хороший трамплин. Третьяков решил, что спать на/под/в трамплине не очень весело, поэтому сделал Вовчику устное внушение и завалился в другую палатку. Вова ушел от нас счастливый и полный уверенности в том, что худшее миновало… Не знаю, не знаю… Ему виднее.

Вечером орали хомячков и что-то еще, не менее смысловое и веселое.

День 5, 04.05.2005 г.

Ура! Свершилось! Первое восхождение! 1Б Курмычи! Они покорились!

С утра начало придавливать в районе живота и я решил прогуляться на перевал, потому как официальную Шхельду засыпало еще в первый день. Рассуждения мои были просты – на перевал народ бегает только звонить, а ходили последний раз совсем недавно. Запасшись Шхельдинской правдой, я потопал наверх, настраивая себя на философский лад, благо ветер не обещал приятных впечатлений. На перевале я нос к носу столкнулся с каким то человеком, явно не нашим. Глаза у меня немного выдвинулись на лоб от удивления, но я виду особо не подал, объяснил, кто мы и что тут делаем, показал командирскую палатку, и напоследок спросил, сколько их и где остальные. Ответ его поверг меня в состояние глубокой печали – всего их шестеро, народ растянулся по склону, где именно – непонятно. Простившись с мыслью посидеть в одиночестве, я сел поджидать отставших. Подошел Дима, я пожаловался ему на свою проблему, выяснилось, что он подимался за тем же. Прошло семь минут. Мы сидели, подавленные и грустные, когда подошла следующая группа – еще три человека. Поговорив, мы выяснили, что ребята эти из Москвы (т/к Вестра), и собираются они идти на Курмычи по 1Б. Они спустились чуть ниже перевала, мы остались ждать последнюю двойку. Не передать словами, как запела моя душа, когда из-за снежного гребня показалась голова!!! В конце концов перевал очистился, я сделал свое черное дело и как на крыльях порхнул вниз, к лагерю, по дороге поговорив с москвичами. По лагерю объявлена тревога в полный рост – выискивались добровольцы на восхождение. Добровольцев было много: Третьяков, Дорожкин, Гугуев, Гусева, Евфорицкий, Моисеев, Прибылов, Тырсикова и Миланов. Народ собрался и свалил, а мы, лентяи, развалились в палатке и начали предаваться такому желанному ничегонеделанью – Миша от скуки вызвался приготовить обед. Час спустя Сергей Евфорицкий вернулся со словами «Хочу жить дальше!!!» [(с)Михайлова]. Народ вернулся довольный и счастливый – первая единичка покорена!

Вечер – стандартные уже свечки, палочки, хомячки… Кажется, именно тогда добавились песни про слоников и про корову, которые любезно исполнила обгорелая Настя Тырсикова.

Завтра – трудный день, пойдем на 2Б.

День 6, 05.05.2005 г.

7:00 С утра звенит будильник – Дима специально поставил таймер на 7 утра, чтобы успеть приготовить завтрак – наша палатка снова дежурная. Меня он тоже разбудил, только толку… Картина из серии – поднять подняли, разбудить забыли. Дрожащими от холода/голода/спросонья пальцами прикурил сигарету, вслух размышлял о суетности жизни. На душе тоскливо… Завтрак был готов почти вовремя, а если бы в котелок с натопленной из снега водой не упал носок с веревочки в тамбуре, то и не было бы этой почти часовой задержки… Мы с Димой посовещались и пришли к выводу, что простая овсяная каша имеет довольно стандартный вкус, поэтому надо ее немного разнообразить, а если там волосинки всякие или другой какой мусор будут попадаться, то все можно будет списать на вездесущих хомячков. Протестов у потребителей по поводу каши не возникло, поэтому ингредиенты мы разглашать не стали – в лагере много ледорубов, а ткань палатки – укрытие ненадежное…

10:00 На улице (как звучит то!) светило солнце. Мне казалось, я уже забыл, что это – солнечный свет, настолько прочно майский снег засел в голове. Наша группа в составе Миши и Насти в качестве руководителей, Олега, Алены, Владимира Яковлевича, Димы, Наташи и меня собрала нужные на восхождении манатки, построилась и в ногу зашагала в сторону МНРов, по дороге сквозь зубы цедя ругательства по поводу осточертевшей уже всем белой гадости… Накануле Миша и Владимир Яковлевич пробивали тропу почти под самое начало маршрута, но следы за ночь замело, шли почти на ощупь, интуитивно выбирая места вчерашней канавы.

12:00 Связь. Докладываю, что стоим под маршрутом, начинаем «одеваться». В эфир пытается пробиться Вадим, слышно на «4», немного поговорили, но тут вмешался инструктор и все опошлил… Договорились пообщаться в лагере. Гена молчит – или лень, или некогда выходить на связь, или просто я его не слышал, не знаю, как то уже не до этого было. Пока шел сеанс, моя группа дошла до места одевания, правда немного не в полном составе – Владимир Яковлевич не успел остановиться и, поймав восходящие потоки воздуха, унесся вверх по склону. Некоторое время он еще был виден, потом свернул за угол и исчез. Его немного покричали, но безрезультатно. Я быстренько убрал рацию, рванул к точке сбора, скинул рюкзак, в экстренном режиме принялся одеваться, потому как большая часть народа уже готова была выходить, а мне по плану предстояло идти первым. План тщательно готовили вчера, подробно разбирая всех и каждого. Завязав все узелки, нацепляв все крючья на карабины, а карабины – на систему, я задумался, как мне удобнее будет закрепить ледовый молоток, чтобы его легко было доставать про необходимости, когда Миша скомандовал выход по готовности и рванул в кулуар, Настя – следом за ним. Олег с Аленкой немного притормозили, колдуя над веревкой, Наташа с Димой стояли сзади меня и тоже готовы были двигаться. Я плюнул на молоток, карабином прищелкнул его к поясу, достал веревку из рюкзака, и только собрался закинуть его за спину, когда события стали разворачиваться очень стремительно: сначала послышался тихий шум, потом коротко, громко и четко выругался Олег, Аленка прижалась к скале, а я, повернув голову, не увидел ни Миши, ни Насти – их сбило лавиной и снесло вниз. Мы с Аленкой одновременно вщелкнули карабины в ледорубы, пропустили веревку и сделали станцию, Наташа передала конец Диме, которому Олег дал команду спускаться к Мише – тот успел зарубиться почти сразу. Дима привязался и скользнул вниз, вытащил Мишу и уже вдвоем они помчались в сторону Насти – той не повезло чуть больше – ее крутило гораздо сильнее и дольше и унесло на порядочное расстояние. Дима остался возле Насти, Миша спустился чуть ниже и сделал еще одну станцию, после чего на перила вышел я, проскользил мимо Димы, на ходу немного поиздевался над Настей, которая завязла в снегу и пыталась проделать траншею к Диминой веревке, дошел до Миши, который с дрожью в голосе посетовал, что лавины очень его любят. Решив похвастаться, я рассказал, что в лавине был только раз, закрепил конец веревки на Мишиной станции, вручил ему бухту, а сам поскакал вниз. Пока у Миши разматывалась моя веревка, к нему по перилам на скользящем подошла Наташа, стала на страховку и сама стала выдавать мне, дав Мише возможность немного придти в себя. Я благополучно вышел почти на весь моток, сделал очередную станцию, крикнул, что сделал перила и немного отвлекся на висящий на поясе молоток – чем-то он мне мешал. Поднять голову меня заставил немного нестандартный звук – треск и шелест – прямо на меня сползала очередная лавина. Сработал рефлекс – упал мордой в снег, стараясь вжаться в него, слиться с ним, закрыл лицо руками – если накроет, так хоть немного воздуха останется. Сначала не было ничего, кроме легкого дрожания, потом прошла волна холодного воздуха, потом по каске и плечам словно пробежали снежные ручейки, тут же – давящая тяжесть, мгновенно выжавшая весь кислород из легких и впечатавшая в снег как асфальтовый каток – камешек в свежий асфальт, и, не прекращая давления - сильный рывок, выдравший меня из моего ненадежного укрытия и тянущий вниз, с собой. Веревка натянулась как струна, но лавинка оказалась не такой серьезной, как казалась снизу, поэтому я вдруг обнаружил, что пытаюсь бежать вверх, падая при каждом шаге. Чуть позже до меня дошло, что бегу против своей воли, когда понял это – просто упал на колени и ткнулся каской в снег – легкие жгло от недостатка кислорода: в суматохе я совсем забыл про то, что иногда нужно стоит дышать. Чуть придя в себя, прочистил от снега очки, помахал рукой, что жив и здоров и снова рванул вниз, только уже под прикрытие скал. Дальнейший спуск прошел без приключений, даже Владимир Яковлевич нашелся, хотя он утверждал, что и не терялся, а заходил на маршрут с другой стороны. Спустились, перекусили – не тащить же с собой в лагерь перекус – и поплелись обратно. Другие группы, поднимавшиеся на Курмычи (1Б и 2А) сходили без ЧП, но вечером было принято решение спускаться вниз – погода нас не пускала.

(вечер) Наташа расщедрилась – большой пакет пюре и две банки тушенки на ужин – это что-то, видимо, испереживалась за день. Мы данному обстоятельству очень обрадовались, и решили с готовкой не мешкать – оперативно был растоплен снег, забодяжена смесь под кодовым названием «Пюре с тухляком», в этот раз, правда, без добавления носков, что, в принципе, не сильно нас огорчило. Миша и Сергей от ужина отказались, мы тактично не стали их убеждать. Зашел в гости Ярик, следом заглянула Настя, которой тут же была вручена миска с пюре и проведен инструктаж, как добраться до палатки под кодовым названием «Домик Ильича». Не вылезая из своей палатки, я поорал в том направлении, чтобы кто-нибудь включил рацию, когда услышал свой позывной, сообщил, что посланец с пюрой отправлен, мол, встречайте. Кстати, наверное, стоит добавить, что расстояние между палатками было ну метров так… десять максимум… Ну лень просто вылезать было, да и орать особо не хотелось, поэтому мы замечательно использовали рации для обсуждения, например, климатических и метеорологических условий нашей палатки, по-русски говоря, нам в доступной форме, а главное – вежливо, объясняли, что ТАК сильно в палатке курить не стоит – сигаретный дым разносится на весь перевал. Но я немного отвлекся. Настя вернулась, мы предложили ей и Ярику отужинать с нами, и они, что удивительно, согласились. Настя даже умудрилась целую миску довольно-таки жидковатого пюре смолотить китайскими палочками, чем всех нас несказанно шокировала. Потом случилась самая страшная вещь за весь выезд – кончились сигареты. Я уже с ужасом представлял завтрашний спуск, когда Настю вдруг позвали в ее палатку, да и Ярик засобирался. Естественно, упустить такой халявы мы не имели права, поэтому очень вежливо и настойчиво попросили Настеньку принести от Вадима штучек несколько сигареточек. Настя подозрительно легко согласилась, и в души наши закрались неясные тревожные предчувствия. Настя вернулась. С сигаретами. Пять нормальных, и две – замотанные скотчем. На все вопросы Настя пыталась отмолчаться. Вернувшийся вместе с Настей Ярик загадочно улыбался и тоже молчал. Отложив изуродованные сигареты в качестве вещдоков, мы закурили и стали строить коварные планы в сторону Вадима.

Последняя мысль перед сном: неужели завтра – домой?!

День 7, 06.05.2005 г.

Как оказалось, всемирный закон подлости все еще работает – солнце светило не хуже чем на каком-нибудь курорте, небо было безоблачным, все вокруг сияло и искрилось. С утра все были заняты сборами, но я вдруг заприметил Вадима и ринулся к нему, на ходу выдвигая претензии по поводу невозможности использования сигарет, замотанных скотчем. Вадим встретил меня с таким искренним удивлением на лице, что я немного смутился и решил не торопиться и не делать скоропалительных выводов, а провести расследование до конца. Вадим немного успокоился и сообщил, что отдал Насте восемь обычных сигарет а скотча в их палатке вообще ни у кого не было. Тут я случайно вспомнил, что Настя принесла только семь сигарет, вспомнил загадочную улыбку Ярика, и мне все стало ясно – ДИВЕРСИЯ! Настя, припертая к стенке фактами, раскололась: по дороге сигареты немного сломались, вот она и пошла искать способ их починить… Отложив наказание на потом, я вернулся к сборам.

Вовчик, быстро покидав шмотки в рюкзак, схватил доску и рванул к перевалу – его мечта сбылась и он решил до конца использовать возможность покататься. Мы понаблюдали за его прыжками с трамплина и начали спуск. Всю дорогу по снежнику я шел и чувствовал, как покрывается горелой корочкой кожа на моем лице, но маску одевать не собирался принципиально, поэтому улыбаться становилось все труднее и труднее, да и просто громко разговаривать – тоже. Спускались долго и трудно – большое количество снега, тяжелые рюкзаки, жара и общая измотанность не способствуют хорошей скорости перемещения… Тропили все – кто по пять шагов, кто по пятьдесят. Вовчик спускался на доске, и каждый раз, когда он проезжал мимо меня, я шарахался в сторону – уж больно звук похож был на звук лавины, а места были довольно лавиноопасны, да и шли мы очень неудачно по времени. Группа растянулась, мы уже встали на привал, скинули рюкзаки, чуть передохнули и снова потянулись наверх – помогать отставшим. Когда собрались все, снова прошло небольшое деление – всем, кто еще был в состоянии спускаться быстро, было предложено идти вперед и потом выходить навстречу второй группе, второй же группе – сидеть на месте, набираться сил, а набравшись – двигаться дальше. Вторая группа осталась далеко позади, снег – тоже, начались лесистые склоны, тропинка вилась между сосен, круто заворачивая вправо и влево, но мы одолели и ее, благополучно и почти без происшествий добрались до памятников, потом часть народа помогла отставшим. Перед самой посадкой в транспорт выяснилось, что домой едут не все, москвич Дима собрался ехать на КСП, чтобы походить еще. Его снабдили провизией, пожелали хорошей погоды, расселись по машинам и рванули домой. Правда, в Тырныаузе народ взбунтовался и потребовал Кока-Колы и пива, и, получив желаемое, дальше поехал уже спокойно. Я взял у Димы плеер Ярика, и половину дороги слушал отличный транс, так удачно вписывающийся в окружающую обстановку и направляющий ход мыслей в нужное русло – мы ничто по сравнению с горами, мы беспомощны перед капризами природы, но мы… Мы ведь там были, а теперь вот домой едем. Так было, так есть, так будет.

Шел один хомяк,

Шел другой хомяк,

Шел и целый караван хомяков…